helwdis (helwdis) wrote,
helwdis
helwdis

Categories:
Тут недавно Кеменкири положила ссылку на фик о Маэглине, что написала дева Zimraphel. Фик называется "ЧЕРЕЗ ТЕМНЫЕ ВОДЫ"
http://henneth-annun.net/stories/chapter_view.cfm?stid=2374&spordinal=1  и лежит в одном из переводов в http://community.livejournal.com/hause_of_eol/31461.html
Перевод там не устроил мою чувствительную душу, и я перевела это дело заново, тем более, что исходник того стоил. Кто в теме, тем под кат :-)

 

 

Когда перевозить бывало некого, лодка и лодочник оставались у причала, на темной воде озера, отделявшего владения Мандоса от остального Валинора. Если не считать плеска воды о берег, озеро было совершенно безжизненным. Рыбы не плавали в его глубинах, и ни гагары, ни цикады  не звучали в этих сумерках безвременья. 

«Говорят, такими же были берега Куивинен», думал лодочник. Времени для воспоминаний у него бывало достаточно, даже когда ему приходилось перевозить тени умерших через эти воды, поскольку  большинство только что умерших, бывали молчаливы, послушны зову Мандоса, ошеломлены и растеряны утратой их роар. «Вы еще и половины не знаете», хотелось сказать ему. «Радуйтесь пока тому подобию тела, что вам еще оставлено. Когда вы окажетесь в чертогах Намо, чтобы предстать перед его судом, этот призрачный облик, в котором вы пересекаете озеро, будет сброшен подобно старому плащу. Тогда вы станете всего лишь клочьями тумана». 

У него тоже когда-то было тело, подлинное роа, а не эта согбенная и бледная фигура, которая налегала на весла ладьи Намо. То роа было сильным и красивым, роа Перворожденных. «Видано ли, эльф-урод?», подумал он и засмеялся. 

- И что же здесь, в этом месте молчания, ты находишь забавным?

«Да что придется», коротко усмехнулся он. «Твоего смеха я никогда не слышал». 

Темная дымка над заливом сгустилась перед ним.

- Смех – не мое дело, эльда. Мои залы – это место воспоминаний, покаяния и исцеления 

«А разве смех не исцеляет? В этом сумрачном месте смех – лучшее из того, что утишает боль» 

- А вот это не в моей власти.  У тебя ведь было достаточно времени для размышлений? Я пришел спросить тебя, не преисполнился ли ты уже раскаяния, и не готов ли ты покинуть сии берега и пребывать  в моих Чертогах 

Лодочник посмотрел вдаль, через озеро. Когда туманы редели, ему удавалось увидеть самую ближнюю точку другого берега, там, где полуразвоплощенные фэа собирались в ожидании перевозчика.  

« Да мне уже и тут как-то …покойно». 

Ну, твой покой не моя забота. А вот твое исцеление и возрождение – моя. Тебя сюда послали не для забав 

«Что ж, приложу все усилия, чтобы смеяться потише, раз это так Тебе мешает» 

Безликий туман, воплощавший Намо, возмущенно заколыхался. Он этого ожидал, так как уже порядочно преуспел в искусстве поддразнивания Владыки Мертвых. 

- Тем не менее, на мой вопрос ты ответишь: познал ли ты хоть в чем-то раскаяние, пришло ли к тебе сожаление о тех ошибках, что совершил? И не играй со мной словами. Мне от тебя нужен прямой ответ. 

- Ну, если ты так настаиваешь, - он вздохнул. - Да, я чувствую жалость, особенно когда вижу детей. Им  и говорить не надо, мне и так понятно, как именно они умерли. Я вижу это так ясно, словно гобелен растянут передо мною на станке, и мне горько. Но знай, я – не отрекаюсь, ни от одного из моих деяний. 

- Я бы удивился, если бы ты действительно дошел до раскаяния так быстро. Но твоей жалости уже достаточно. Твой срок здесь завершен, и я жду тебя в своем доме. 

В этот самый миг он ожидал, что сможет наконец-то встать из лодки, что была для него единственным местом пребывания, тюрьмой, годы, может быть, тысячелетия, поскольку время в этом месте текло незаметно, неотмечаемое ничем.

 Но, то согбенное хроа, которым одарил его Намо для выполнения  работы, осталось неподвижным, словно Владыка Мертвых отпустил в кои веки шутку богов.

«Будь у него хоть какое-то чувство юмора, я бы так и решил»

- Да говорят же тебе, я это делаю не для твоего развлечения и не для моего. 

Какая прелесть. Он читает мои мысли.. .

- Тебе придется доделать кое-что, прежде чем я дам тебе позволение присоединиться ко мне. Посмотри вон туда, и обрати внимание на того, кто ждет

Он глянул через озеро и увидел темную фигуру, разъяренно мерившую берег шагами. Даже на таком расстоянии, было видно, что этот – бешеного нрава, очевидно, еще один Нолдо. Что же такое, настолько ужасное, мог совершить этот дух, чтобы обеспечить себе особое внимание Намо? Поскольку его не удивляют обычные злодеяния, свершаемые в Арде, и, уж конечно, он не стал бы показывать их мне.. 

- Слушай, и я расскажу тебе…

- Ну, наконец-то. – Маэглин прекратил вышагивать и посмотрел на воду, на медленное, неуклонное приближение лодки. Он не знал, сколько времени он прождал на этом пустынном и сумрачном берегу, знал только, что он чувствовал себя разлученным с самим собой. О, какое-то роа, у него было, роа, которого хватало на то, чтобы ходить по берегу и бросать камушки в невозмутимую, черную воду, но он понимал, что на самом деле это вовсе не его тело. 

Он вспоминал огонь и грохот,  рев ярости, хлынувший ему в уши, когда могучие руки схватили его и швырнули во тьму. О да, Туор, в своем людском, смертном, остервенении даже не понял тонкой иронии того, что послал сына на ту же смерть, что встретил отец, разбившийся о скалы Амон Гварет. Маэглин смеялся бы, но объятия Туора раздавили ему ребра, сломали ключицу и вышибли воздух из легких.  

 Он вспоминал о мгновениях невесомости, прежде чем тяжесть догнала его и расплющила. Странно, но он не мог вспомнить удара о скалы, хотя, он был уверен, что когда будет умирать, ощутит каждый ожог боли, каждый перехват дыхания, когда его феа повлечется в Мандос.

Белая, смутных очертаний ладья, скользнула к нему по темной глади. Окутанная лоскутами серой ткани фигура сгорбилась над веслами. Маэглин поспешил ей навстречу, зашел в воду по щиколотку, схватился за борт обеими руками и подтянул. 

«Что, так хочешь перебраться на другой берег?» - спросили его. 

«Да уж лучше там, чем ждать здесь»

огда влезай, сын Эола, и мы отчалим» 

Маэглин перевалился через борт, и устроился на дне лодки, напротив гребца. С него текла темная вода и собиралась в лужицы у ног, но он не обращал на это внимания. Ему и до этого было холодно и плохо. «Кто ты?» 

«Я перевозчик у Намо» - был ответ. Под серыми одеяниями было трудно сказать, что это было за существо, Перворожденный ли, смертный ли, или один из младших майар. Он был бледным и бесформенным, только глаза его пылали, два темных огня, неотрывно разглядывающих своего последнего пассажира.

«Не знал, что у него есть перевозчик», взор Маэглина скользнул по темному озеру. Туман поднялся и он уже не мог видеть ни берега, от которого они отплыли, ни того берега, к которому они приближались. «Я думал…»

 

« И что же ты думал? Что, услышав зов Мандоса, тебе будет достаточно закрыть глаза и – ффух! В следующий миг ты уже стоишь перед Ним, сияя бледно-зеленым, и слушаешь приговор? Ах, мало ты еще  знаешь о Мандосе, и поверь, не без причины».

 

Маэглин поежился от предчувствия. Милосердия от Судии он и не ожидал, что правда, то правда, но ведь Покои Мандоса были все же местом искупления и исцеления. Лишь смертные верили в посмертную муку. «Я ведь мог и отказаться идти на Зов», - внезапно осипшим голосом сказал он.

 

«Мог бы. До того, как ступил в ладью», черные глаза не отрывались от него. «Все не так, как ты думал, верно?»

 

«Ты имеешь в виду смерть?»

 

«Или жизнь, если тебе угодно»

 

Шарады такого рода его не занимали. Те игры со словами, которые так забавляли жителей Гондолина, всегда казались ему несносной потерей времени.

«Мне бы Туора убить сначала. Из всех глупостей, которые я не предусмотрел…» Он хватил кулаком о ладонь, смотря на то, как весло режет след по глади воды.

 

Серая фигура склонилась над веслами, словно в знак согласия с его словами. «Немногое мне известно, о сын Эола, о твоих деяниях. Время здесь стоит на месте, не возмущаемое ни течением лет, ни событиями в Арде, но я вижу достаточно для того, чтобы понять, что совершал ты зло. И не особенно в нем раскаиваешься»

 

Маэглин расхохотался, и хриплый звук далеко разнесся над водой. «Все, чего я желал, было, строго говоря, в моих руках. О чем же мне сожалеть?»

 

«И все же ты был причиной многих страданий, прежде ты оказался на этом пути, не так ли?»

 

«Может и да, а может, и нет», ответствовал Маэглин. Он пожал плечами, «Кто скажет, что Моргот бы не нашел бы в конце концов Потаенный Путь, все равно, предай я тогда или нет? У него, знаешь ли, ловкие слуги. По крайней мере, случись так – и я не был бы здесь… в таком неудобном положении».

 

«Конечно же», задумчиво произнес его собеседник, «кто же сможет такое сказать…?» В голосе его была тихая, призрачная издевка, и Маэглину захотелось вышибить из него наглость хорошим ударом. Никто, ни мужчина, ни женщина не посмел бы так насмехаться над ним в Гондолине. «….только Намо, кто знает судьбы всех живущих».

 

«Знаешь, лодочник, умолкни и греби. Я что-то стал уставать от болтовни».

 

«Как скажешь» - был ответ. « Но смотри-ка, берег приближается».

 

Туман поднялся от поверхности озера и Маэглину наконец-то предстала цель их путешествия. То, что он увидел, было невеселым. Не то, чтобы он предполагал, что окажется в месте, полном красоты и тепла, но бурая, голая реальность берега уязвила его более чем что-либо другое. Осенний берег, окруженный скелетами мертвых деревьев, тропа, проложенная через облетевший лес к воротам приземистого, обшарпанного строения, что выглядело слишком тесным для того, чтобы в нем поместились души всех ушедших, что должны были бы обитать здесь.

 

« И вот это – Мандос?»

 

Он не получил другого ответа, кроме небрежного кивка головы, словно спрашивающего, «А чего ты ждал?»

 

Бесшумно лодка скользнула к пристани. «Ну что ж, о сын Эола, держи-ка теперь эти весла, а я привяжу линь».

 

Маэглин воззрился на весла, что бесцеремонно ему сунули в руки, но, тем не менее, опустил их на воду. Серая фигура легко перескочила с лодки на мостки, и Маэглин ничего не замечал до тех пор, пока та не встала на деревянном настиле, где не было ни линя, ни кольца. «Ах, вот оно что. Больше этих глупостей я терпеть не буду». Маэглин отшвырнул весла и попытался встать, но вдруг осознал, что не может двинуться с места.

 

«На твоем месте я бы не стал бросать весла так далеко, а то грести будет нечем» - сказал ему лодочник.

 

«Что это ты сделал?» - прошипел Маэглин. «Пусти меня!»

 

«Нет, пожалуй, не отпущу». Голос другого был тих и сдержан, размерен, в противовес растущей в Маэглине ярости. «Хоть Намо и желал иного, я мог бы сжалиться над тобой и отпустить.

Я бы сам тут остался, раз уж мне не слишком улыбается менять это привычное место на Залы Ожидания. Но в тебе я увидел свои собственные пороки увеличенными тысячекратно, и теперь я знаю, что когда я услышу слова «Убийца родичей», то следующим произнесут не только мое имя».

 

Холодный ужас скрутил Маэглину желудок, и на какой-то момент он даже перестал вырываться. «Да кто ты?» - сдавленно выкрикнул он.

 

«Кто я? А ты, что рожден от одной из нолдор, должен был бы знать. Каждый нолдо, каждый из телери на этой стороне Гремящих Морей знает мое имя, и для них это разом символ  и проклятия, и расплаты. Да и ты меня хорошо знаешь, сын Эола, хоть я и умер задолго до твоего рождения» Маэглин застонал от отчаяния, когда холодные темные глаза всмотрелись в самую его суть, когда он понял, что его собеседник его переиграл. Он увидел, как стремительно распахнулись одеяния, как слепящий свет негасимой души полыхнул сквозь серые лохмотья. 

«Огненный Дух. Как же я попался… О, Элберет...» 

«Не стоит тратить силы в бесплодных попытках воззвать к Ней отсюда, Маэглин, поскольку здесь только Намо слышит тебя, а твой приговор он уже вынес»

 

 

«Кто бы говорил!» - прошипел Маэглин. «Да ты такой же убийца родичей, как и я!»

 

«Неужели, о сын Эола? Ты что, думал обидеть меня этим? Я не отрицаю, что я погубил многих невинных, пока Готмог не пресек мою жизнь, но я-то не шел в Альквалондэ с предательством в сердце. Да, я противостоял Валар, и отправился к Телери, намереваясь захватить их корабли, если мне откажут, потому что я тогда верил, как и верю сейчас, что мое дело правое. Но я не собирался проливать кровь. И об этом злодеянии я сокрушаюсь более всего.

А ты, ты сознательно предал свой народ, и вернулся к ним.,зная, что они обречены. Как же ты оповестил их, дал ли ты им хоть крошечный шанс спастись? Скажи, то, что тебе обещали, стоило оно тех страданий, что ты принес? Нет, ты собирался предать их всех, и предал. А теперь ты будешь перевозить мертвых, и смотреть в их лица, пока ты гребешь через черную воду. Да, наверное, ты будешь отворачиваться… но их боль такова, что глаз не отвести. Что ж, смотри, сын Эола, на дальний берег. Они уже сейчас собираются там, ожидая перевозчика».

 

И Маэглин взглянул туда, и увидел огромную толпу, заполнившую берег, где он только что ходил в одиночестве. Серые тенями были они, жалкими клочьями тумана, и среди них он увидел лица тех, кого знал, тех, кто смотрел через озеро в скорби и неведении. За передними рядами подходили еще и еще, пока он не потерял им счета и краю.

«Это все, погибшие в Гондолине, Маэглин, и твоя участь – смотреть им в лицо, так, как и мне приходилось смотреть в лицо бесчисленным погибшим в Дориате» Голос Другого был словно прикосновение стали и ожог пламени. «Это и есть приговор Намо – встречать их, встречать их боль, скорбь и гнев».

 

Маэглин попытался отвести взгляд от мертвецов - и не смог. Здесь же весь Дом Крота, и все те воины, что служили мне, и родичи их, те, кто не бежал. И Салганта я увижу, и Эктелиона,  исхлестанного и обожженного – и Тургона. У него вырвался стон. Я же не смогу на них смотреть – никак  не смогу!

 

«Больно, правда? Тебе рассказать, как это будет больно – выносить их молчаливый упрек, хоть ты и думал, что тебе это все равно? Может, рассказать тебе о маленьких сыновьях Диора ,оставленных умирать в лесу, о том, как они в ужасе сидели на твоем месте, скорчившись, обнимая друг друга?»

 

«Не надо!»

 

«Не надо, о сын Эола? А может быть, ты захочешь послушать и о моих собственных сыновьях, чьи души были изломаны так же, как и их тела, зарубленные в Менегроте? Думаешь, я настолько холоден сердцем, что я мог видеть их здесь – и не содрогаться от горя?»

 

Маэглина скрутило от слов его собеседника, но отвернуться ему было некуда, разве что смотреть на другой берег, где он ощущал нетерпение мертвых, что притягивали его, и их разноголосый хор взывал к нему. Его руки дернулись, он схватился за весла, прежде чем понял, что делает, и, осознав это, он в ужасе отбросил их.

 

«Зову мертвых ты сопротивляться не сможешь, о сын Эола. Тебе везти их через озеро, каждого из них, и боль каждого ты почувствуешь так же остро, как и свою»

 

Он зажмурился крепко, от ненависти к мертвым, от ненависти к Намо, и более всего, от ненависти к этому голосу, что глумился над ним. Если бы он только мог двинуться с места, он бы вцепился в глотку этого, он бы его заставил замолкнуть, как бы тот не скулил и не выклянчивал пощаду. «Убийца Родичей» - прошипел Маэглин.

 

« Так и есть, да и ты тоже».

 

Развернувшись, другой пошел прочь от мостков, серой тенью скользя между лесных скелетов. Маэглин смотрел ему вслед, чувствуя, как его собственное дыхание вырывается короткими от ужаса всхлипами. «Нет! Вернись! Не можешь ты меня здесь оставить!»

 

Другой все шел, удаляясь, пока окончательно не растаял среди облетевшего леса. Теперь с берега доносился только посвист холодного ветра и шорох мертвых листьев.

 

 

«Феанор!»

 

 

За спиной Маэглин услышал приглушенный ропот мертвых. Их стало еще больше, их тревожили предчувствия, и их беспокойство приковало его внимание к дальнему берегу, а его руки – к веслам, хотел он того или нет.

 

 

*****

Примечания: Гондолине Маэглин был главою Дома Крота.

Трое из сыновей Феанора, Карантир, Келегорм и Куруфин, погибли при падении Дориата. После этого, юные сыновья Диора, Элуред и Элурин, слугами Келегорма были брошены умирать в диком лесу.

Tags: Маэглин, Переводы
Subscribe

  • (no subject)

    НАР-РОД! Точите жвалы! Я ИХ перевела и решилась выложить. Разрешите представить вам перевод красивейшего профессорского стихотворения "Рога Ильмира"…

  • Мой комментарий к записи «» от eriol_mithlas

    О, Господи, друг мой....не утешаю, просто беру за руку. Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

  • Свободная Зона. Часть 2

    Городок жил своей настороженной жизнью, кажется, все полагали, что вермахт оставит их в покое. Полицмейстер, месье Этьен Карп, внушительный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • (no subject)

    НАР-РОД! Точите жвалы! Я ИХ перевела и решилась выложить. Разрешите представить вам перевод красивейшего профессорского стихотворения "Рога Ильмира"…

  • Мой комментарий к записи «» от eriol_mithlas

    О, Господи, друг мой....не утешаю, просто беру за руку. Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

  • Свободная Зона. Часть 2

    Городок жил своей настороженной жизнью, кажется, все полагали, что вермахт оставит их в покое. Полицмейстер, месье Этьен Карп, внушительный…